Стрелялись мы.
Баратынский.
Я поклялся застрелить его по праву дуэли (за ним остался еще мой выстрел).
Вечер на бивуаке.
I
Мы стояли в местечке ***. Жизнь армейского офицера известна. Утром ученье, манеж; обед у полкового командира или в жидовском трактире; вечером пунш и карты. В *** не было ни одного открытого дома, ни одной невесты; мы собирались друг у друга, где, кроме своих мундиров, не видали ничего.
Один только человек принадлежал нашему обществу, не будучи военным. Ему было около тридцати пяти лет, и мы за то почитали его стариком. Опытность давала ему перед нами многие преимущества; к тому же его обыкновенная угрюмость, крутой нрав и злой язык имели сильное влияние на молодые наши умы. Какая-то таинственность окружала его судьбу; он казался русским, а носил иностранное имя. Некогда он служил в гусарах, и даже счастливо; никто не знал причины, побудившей его выйти в отставку и поселиться в бедном местечке, где жил он вместе и бедно и расточительно: ходил вечно пешком, в изношенном черном сертуке, а держал открытый стол для всех офицеров нашего полка. Правда, обед его состоял из двух или трех блюд, изготовленных отставным солдатом, но шампанское лилось притом рекою. Никто не знал ни его состояния, ни его доходов, и никто не осмеливался о том его спрашивать. У него водились книги, большею частию военные, да романы. Он охотно давал их читать, никогда не требуя их назад; зато никогда не возвращал хозяину книги, им занятой. Главное упражнение его состояло в стрельбе из пистолета. Стены его комнаты были все источены пулями, все в скважинах, как соты пчелиные. Богатое собрание пистолетов было единственной роскошью бедной мазанки, где он жил. Искусство, до коего достиг он, было неимоверно, и если б он вызвался пулей сбить грушу с фуражки кого б то ни было, никто б в нашем полку не усумнился подставить ему своей головы. Разговор между нами касался часто поединков; Сильвио (так назову его) никогда в него не вмешивался. На вопрос, случалось ли ему драться, отвечал он сухо, что случалось, но в подробности не входил, и видно было, что таковые вопросы были ему неприятны. Мы полагали, что на совести его лежала какая-нибудь несчастная жертва его ужасного искусства.
Открывая цикл «Повестей Белкина», это произведение сразу погружает читателя в атмосферу тайны. Приступая к анализу повести «Выстрел», важно отметить её необычное построение. Пушкин использует сложную композицию, чтобы поддерживать интригу до самого конца.
Сюжет подается нелинейно и разбит на две части, рассказанные с разрывом во времени. Особенность композиции заключается в приеме «рассказ в рассказе»: историю о дуэли мы узнаем не от автора, а из уст самого главного героя и, позднее, его антагониста — графа. Это позволяет увидеть конфликт с разных сторон и глубже понять психологию персонажей.
В жанровом отношении здесь переплетаются черты романтизма (загадочный герой-одиночка, роковая дуэль) и реализма (бытовые детали, развенчание романтического ореола в финале).
Центральной фигурой повествования является Сильвио. Образ Сильвио строится на контрастах: он кажется типичным романтическим героем — мрачным, сильным, окруженным ореолом таинственности. Он великолепно стреляет, обладает непререкаемым авторитетом среди офицеров, но живет бедно и замкнуто.
Главная черта в характеристике Сильвио — это одержимость одной идеей. Вся его жизнь подчинена ожиданию мести. Он годами тренируется в стрельбе и бережет себя не ради жизни, а ради того, чтобы завершить прерванную дуэль. Его трагедия в том, что он подменил живую жизнь искусственной целью, став рабом своей обиды и зависти к более удачливому сопернику.
В основе сюжета лежит конфликт двух мировоззрений и характеров. С одной стороны — угрюмый, завистливый труженик дуэли Сильвио, с другой — баловень судьбы, молодой граф, которому всё дается легко.
Тема мести в повести «Выстрел» раскрывается Пушкиным нестандартно. Сильвио откладывает свой выстрел на много лет не из страха, а из желания сломить соперника морально. Ему не нужна смерть врага, пока тот ест черешню и равнодушен к жизни. Сильвио хочет увидеть страх в глазах графа, хочет, чтобы тот начал ценить жизнь, — и только тогда отнять её (или даровать). Это превращает обычную дуэль в психологическую пытку.
Развязка произведения вызывает больше всего вопросов. Чтобы понять смысл повести «Выстрел», нужно проанализировать последнюю встречу героев. Когда Сильвио видит ужас графа и его мольбу за жену, он удовлетворяет свою жажду мести.
Он не убивает врага физически, потому что уже уничтожил его морально, заставив проявить слабость. Почему Сильвио не выстрелил в графа? Потому что убийство счастливого семьянина было бы уже не дуэлью, а бойней, недостойной его принципов. Великодушный жест в конце (выстрел в картину) ставит точку: Сильвио доказал свое превосходство и ушел победителем, оставив графа жить с памятью о своем унижении.
Так Пушкин показывает, что истинная сила духа заключается не в умении метко стрелять, а в способности вовремя остановиться и простить, даже если на это ушла вся жизнь.